Внутренняя обстановка дома, в котором Антон Павлович Чехов провел последние годы своей жизни, интересна и многообразна. Нельзя четко определить, к какому стилю относится интерьер его комнат. Но сразу можно отметить простоту, уют и удобство - такие требования были предъявлены Чеховым архитектору Л. Н. Шаповалову, проектировавшему дом. Многие современники писателя, побывавшие в доме, отмечали эти качества. Широко известно описание "Белой дачи", сделанное А. И. Куприным: "она была, пожалуй, самым оригинальным зданием в Ялте. Вся белая, чистая, легкая, красиво несимметричная, <...> с вышкой в виде башни, с неожиданными выступами, со стеклянной верандой внизу и с открытой террасой вверху, с разбросанными то широкими, то узкими окнами..."(1) Другой мемуарист, В. Н. Ладыженский, писал: "Дача в Крыму, в Аутке, около Ялты, была действительно построена, превосходная. И сам Чехов и Мария Павловна заботливо внесли в нее много изящества и уюта"(2).

Время постройки "Белой дачи" совпало с расцветом модерна, при котором личностное восприятие жилища приобрело особенно большое значение. Одним из главных требований этого стиля было придание каждому помещению особого характера, отвечавшего его назначению. Необходимым условием являлась и согласованность частей, гармония целого. Чехов и Мария Павловна активно участвовали в проектировании дома. Свидетель этого творческого процесса И. Н. Альтшуллер вспоминал: "Требовалось, чтобы комнаты были по возможности изолированы. Оттого дом и имел несколько странное расположение: прямо от входа кабинет Антона Павловича, столько раз описанный, и отделенная от него незастекленной с резьбой дверью небольшая, очень светлая спальня. В другом конце коридора дверь в комнату матери, и в башенке наверху - комната Марии Павловны. Внизу столовая и комната для гостей"(3).

В планировке дома проявилось характерное для Чеховых стремление к максимальному удобству, когда учитывались личные особенности каждого члена семьи и предполагаемых гостей.

Нельзя сказать, что ялтинская дача полностью соответствовала тому представлению о доме, какое было у Чехова. Поначалу он представлял свою жизнь на юге только в зимнее время и во временном жилище: "таком домике, чтобы, уезжая, можно было запирать его и брать с собой ключ". Семейным гнездом оставалось бы подмосковное имение Мелихово. Когда же по состоянию здоровья и по семейным обстоятельствам с Мелиховым пришлось расстаться, Чехов попытался перенести частицу усадебной подмосковной жизни на крымскую землю.

Только в трех комнатах - кабинете, спальне, гостиной - сохранилась неизменной обстановка, какая была при жизни А. П. Чехова. Хотя и сюда время внесло свои дополнения: появилась необходимость в защитных приспособлениях, электрофикации помещений и т. п.

Весь интерьер чеховского кабинета выдержан в темных тонах, в первую очередь за счет обоев. Надо отметить, что выбор обоев для ялтинского дома занял много времени у будущих обитателей. В заключительный период строительства Чехов, находившийся в Мелихове, обращался через ялтинца И. А. Cинани с распоряжениями архитектору: "Передайте Льву Николаевичу, что образчики обоев, которые я послал ему, не нравятся мне самому. Это не мой выбор. Если он : хочет выкрасить стены в кабинете, то пусть будет, как он хочет; во всем повинуюсь его вкусу, которому вполне доверяю". В конце концов для кабинета были выбраны обои с золотыми лилиями по вишневому фону. Свет из большого венецианского окна и цветные блики его витража оживляют комнату. "По обеим сторонам окна опускаются прямые, тяжелые темные занавески, - описывает А.И.Куприн чеховский кабинет, - на полу большой, восточного рисунка, ковер. Эта драпировка смягчает все контуры и еще больше темнит кабинет, но благодаря ей ровнее и приятнее ложится свет от окна на письменный стол..."(4) Особенное освещение в доме подметил и М. Булгаков, побывавший здесь летом 1925 года: "Верхние стекла в трехстворчатом окне цветные; от этого в комнате мягкий и странный свет"(5).

Оживление и усложнение пространства кабинета создается за счет архитектурно- планировочных особенностей, которые соответствовали личным запросам и вкусам Чехова, а также отвечали требованиям времени. "Современный обыватель не терпит однообразного четырехугольного вида комнат. Такого деревянного ящика он не выносит", -писалось в журнале "Столяр" в начале XIX века (6). Одной из основных черт интерьера стиля модерн является деление одного помещения на функциональные зоны. В чеховском кабинете различаются несколько зон для работы, отдыха, приема посетителей. Рабочее место писателя за письменным столом соседствует с небольшой нишей, "маленьким фонариком", по словам С. Я. Елпатьевского, "где может поместиться только коротенький диванчик"; "когда Чехов говорит, он любит уходить в фонарик и сидеть на маленьком диванчике"(7). Ниша освещается сверху, из-под потолка, крошечным оконцем.

Меблировку кабинета, спальни и других комнат ялтинского дома составляют частично вещи, привезенные из Мелихова, частично специально приобретенные в Москве и Ялте для нового дома. В Москве для кабинета была куплена мебель в стиле "Жакоб". Французская фирма семейной династии Жакоб, мастеров художественной мебели, известна с XVIII века. Родоначальник фирмы Жорж Жакоб (1739-1814) работал в стиле классицизма: строгие формы из красного полированного дерева и золоченой бронзы. Его внук, Жорж Альфонс (1799-1870), делал мебель также из красного дерева, но с наклеенными полосками латуни. Эту мебель в XIX веке и принято было называть "Жакоб". Известно, что сын основателя фирмы, Франсуа Оноре, прозванный Жакоб Демальтер (1770-1841), работал в стиле ампир и делал мебель для дворцов Наполеона I (8). В чеховском кабинете находится стул в этом стиле, купленный писателем вместе с остальной мебелью в 1899 году для нового дома.

В тот же период приобретены для столовой венские стулья, один из которых попал и в кабинет. За письменным столом установлено легкое и удобное венское кресло. Разнобой в меблировке кабинета, конечно, нарушал поначалу предполагавшийся некий стиль рабочей комнаты, но для Чехова главным было удобство.

Еще в молодости Чехов высказывался по этому поводу: "Главное - мебель и обстановка. Если нет комфорта, то самый хороший дом покажется черт знает чем..." (А. Н. Плещееву 15 сентября -1888 года). Или в письме к А. С. Суворину в ноябре того же года: "Если художник в убранстве своей квартиры не идет дальше музейного чучела с алебардой, щитов и вееров на стенах, если все это не случайно, а прочувствованно и подчеркнуто, то это не художник, а священнодействующая обезьяна".

Письменный стол светлого дерева с точеными ножками, привезенный из Мелихова, в начале 1904 года был заменен более удобным и вместительным, купленным в Москве. А мягкое кресло напротив камина традиционно считалось местом отдыха и обычно служило писателю для послеобеденного просмотра газет и корреспонденции.